Сгорая,мотылек упал в огонь. Девятый с тех пор,как я начал наблюдать за этим суицидальным порывом природы. Неторопливо я подкидывал  хворост в костер, не давая пламени опасть. Не пытался отогнать мотыльков,размахивая палкой,но не давал костру прогореть до еле тлеющих углей. Мотылек должен сгореть. Сгореть так же,как в свое время горел и я, бездумно приближаясь к смертельному жару.
Отдаться ради ТЕБЯ? Уволь,я не Иисус-не моей кровью можно искупить грехи, но питать их. Я познаю себя через жертву-жертву самому себе, а на третий день воскресну,дабы принять собственные дары.
Я любил тебя,когда нес этот крест,во имя бесконечности всего и краткости НАС, когда овцой пришел на заклание, на эту оргию под луной. Мне нужен был жертвенный опыт, сам я воздвиг тебе храм, но не алтарь. Один я стоял на пылающих плитах жертвенника, отгоняя видение твоего существования,лишь молотом в душе стучал уходящий пульс рассудка.

У души не будет радуги, если в глазах не было слез.

Ps для бедых

А счастье? Счастье вообще есть? Оно существует? Полное, настоящее?
Не его заменитель с мерзким приторным вкусом, как у заменителя сахара, а просто счастье?
Не предвкушение, а владение им?
Нет, если бы у меня не было надежды, я бы не убивался по поводу ее смерти. Можно заставить себя не любить, но как заставить себя не надеяться и не мечтать?
И если узнаю как, то останусь ли я человеком? 
Вообще жестоко показывать конфетку ребенку, а потом ее забирать.

съемка без фильтра

Доверие -  двойственное чувство. С одной стороны тебя успокаивает, что ты можешь рассказать кому-то о своих тревогах, с другой – на людей слишком опасно полагаться. Доверие – это сепаративный, единичный товар. Окружающим ты раздаешь по кусочку, кому-то больше, кому-то меньше. Когда тебя предают, этот кусочек исчезает безвозвратно и никогда не восстановиться, как нервные клетки. Доверие нельзя вернуть или завоевать. Если ты полагаешься на кого-то нового, то кусочки, выданные твоим старым друзьям, становятся меньше, а из-за предательства одного – не доверяешь остальным.