3280

Странно, но мое Прошлое пьет только кофе и сильно заторможено. Немного забавно, когда оно сжимает в тонких пальцах чашку горячего кофе и смотрит на меня. А может и в монитор, в зависимости от того, что ближе. 
Мое настоящее пьет холодный красный чай с гренками и смотрит трансляцию Камеди Клаба по телевизору.
Забавно, но Моё Прошлое уже не держит меня за руку. А вот Мое Настоящее все время рядом. От дымки моего Будущего исходит нечто такое, что заставляет меня прятать руки подальше, да и самому по возможности отодвинуться подальше.
Моё Прошлое я так и не победил - оно было смиренно. Прямо по Библии. Мои ядовитые клыки и острые когти вязли в белой и пушистой шкурке. Моя ненависть разбивалась о грустную улыбку. 
Моё Будущее играется с наполовину пустым бокалом.
- Выбор за тобой, - призывно улыбается оно мне, и медленно-медленно исчезает.

Доверие -  двойственное чувство. С одной стороны тебя успокаивает, что ты можешь рассказать кому-то о своих тревогах, с другой – на людей слишком опасно полагаться. Доверие – это сепаративный, единичный товар. Окружающим ты раздаешь по кусочку, кому-то больше, кому-то меньше. Когда тебя предают, этот кусочек исчезает безвозвратно и никогда не восстановиться, как нервные клетки. Доверие нельзя вернуть или завоевать. Если ты полагаешься на кого-то нового, то кусочки, выданные твоим старым друзьям, становятся меньше, а из-за предательства одного – не доверяешь остальным.

В тягучих звуках Буддийских мантр меня сковывала всепожирающая жара,своими склизкими тентаклями обвивалась вокруг моих и без того высушенных легких. Танатафобия,скрывающаяся от меня в течение Жизни заполыхала, как жаровня Гефеста перед невзрачной фигурой безликого таксидермиста. Я готов совершить гекатомбу, Иисус будет мне свидетелем, Кришна-судьей, а Будда-следователем, вместо златорогих тельцов я отдам тебе людских детей, дабы ты насытился.
Мой каратель-гебефрен пускает слюни на дощатом полу этой мраморной кельи,регрессируя оно кашляет детскими слезами, но не сгорает,как феникс. На длани его безумный Андрогин танцует макабр. Фрустрация, фетишизм, франшиза- как молитва несуществующему несуществу.
Лабильность сознания от люминесцирующего чая, дискредитация дяди, доктрина Диогена. Доброй ночи,ХУМ

как живу

ЖК "Аэробус". Бельмо на однотонной красно-серой панораме района Аэропорт. Территория охраняется различными бравыми ЧОПами, сменяющимися довольно часто. De facto в дом может попасть каждый, достаточно лишь сказать номер какой-либо квартиры.

Я живу тут уже 2 года. Вид с 21 этажа стал родным,на симфонии ,издаваемые окнами по ночам внимания не обращаю.

 Знакомые пугали нас эффектом муравейника,дескать 2000 квартир в доме, люди кишат. К счастью, это оказалось не так. 

В солнечные осенние/весенние/летние дни,заходя в комнату я чувствую,как в открытую дверь выплескивается волна тепла,накопленная за время моего отсутствия, вдыхаю сладковатый запах дерева и пыли, исходящий от древних масок на стенах. Не смотря на вечный хаос в моей обители я чувствую себя мизофобом в отношении стола. На черном стекле ничего лишнего, пыльное покрывало стирается незамедлительно. 

Позволю себе напечатать несколько строк про крышу. Длинная, с дорожками, посыпанная галькой она стала родной мне за лето 2011. Не один день был проведен там от рассвета до первых звезд, не одна бутылка выпита, не одна пустая пачка "данхилла" кувыркаясь на ветру летела вниз 123 метра. 

Я изменял девушкам, предавал друзей, обижал близких,но чувства к крыше остались неизменны. Я люблю ее так же сильно,как и раньше.

POP

Думаю, что этот долбаный фонарь непременно сведёт меня с ума: когда-нибудь потом, позже. Густая чернота ночи, свет -кусок масла, бутафорский, фальшивый, ненужный - привычный склизкий  сообщник.  Он светит и ему плевать, что я думаю о нем. Он нахально существует вне зависимости от моего мира, в котором пребывает. С одинаковым безразличием он пялится на всё, что я ему ни предложу. Грохнуть бы его. Разбить. Шарахнуть булыжником. Швырнуть его из мрачного желе. Пальнуть - так, чтобы вдребезги. 

Правда состоит в том,что я пытаюсь быть тем,кем стать не смогу никогда,найти то,что мною потеряно не было. Нелепо пытаться вспомнить сон, который никогда не снился,  только лишь поверив тому, что не присниться он не мог. От детской веры в собственную исключительность остался поросший мхом обломок, грязный булыжник,что так и не превратился в слоновую кость.

Нелепо конечно,но я живу в доме,фасад которого издевательски выкрашен в гламурный химически-розовый  цвет, изнанка же осталась прежней, будто исподнее, которое всё равно никто не увидит. кроме "своих", а их в расчёт не принимают. Он похож на стареющую вокзальную проститутку, которая рада, что заполучила хоть кого-то и это проблема не её - этого кого-то.  Внутри скрипучая лестница, стены в облупленных советских тонах и разномастные железные двери, аки в тюрьме. Непонятно: они защищают тех, кто сидит за ними или тех, кто пребывает снаружи? Зависит от того, с какой стороны пребываешь. Похороны, словно комедия - покойника проносят стоя, у подъезда две облезлые табуретки - подиум для последнего выступления, перед розовым домом. Очень не хватает стразиков, блёсток и крашенных перьев в горшке.

В моей телефонной книге почти 200 абонентов. Кто все эти люди? Как зовут их близких? Что они едят на завтрак? Какого цвета у них глаза? Понятия не имею. Телефон можно смело выбросить. Ни одного звонка - просто так, не по поводу, не по случаю приболевшей бабушки или хворого брата, свата, тёщи, а потому, что кому-то приспичило услышать мой голос и поболтать ни о чём. А что ты хотел? Действительно получает  только отдающий. И то вызываает подозрения. И не нужно мне говорить про работу, жутко благородную и всё такое. Большинство - не в состоянии запомнить имя и отчество, того, кто их лечит, не хотят утруждать себя этим, а я их уже не пытаюсь поправлять, соглашаясь быть Денисом и Дмитрием, Евгением и Виктором

Все заебись!

В Москве конец марта. Мокрая перхоть бетонного неба сыплет мне на балкон свои омерзительно-влажные хлопья. Хочу курить. 

спутники

Ночные таксисты заменяют мне психоаналитика. Случайное общение, всегда есть,что сказать,зная,что через 20 минут ты захлопнешь дверь с другой стороны и все. Друзья на полчаса,самые лучшие, самые честные,  повидавшие столько ,сколько не увидит ни один ученый муж в кабинете с кожаным креслом и кушеткой,понимающие,когда нужно просто молчать,протянуть сигарету, открыть окно,пустив в салон горьковатую прохладу ночной Москвы.

bulb=40sec

Голубоватый дым поднимается к потолку, грузные его клубы рассеиваются под хриплым дыханием изможденных легких. Жарко, крохотная капля пота стекает по затылку на спину, костяшки пальцев налиты алым. Тяжелый звон в голове сменяется полной потерей координации, все больше усилий нужно приложить,дабы выпить глоток этого горького пойла,не заснуть на месте, рухнув головой в услужливо подставленные щупальца своего дурмана. Асбестовая пыль оседает на жирных,потускневших волосах, распухший язык требует влаги, кожа впитывает запах дешевых сигарет, машинного масла и блевотины. Мясистые пальцы соседа протирают грубую поверхность стола, безрезультатно пытаясь поднять последние крупицы порошка.

Странная зима 2010-2011.

Еще пленка

Встречи с теми, кто знал нас прежними – вот и всё, что остается от прежних нас, от иллюзий и юношеского максимализма, когда казалось, что весь мир покорится цвету глаз и тембру голоса, порыву души и полету мысли. Лишь в этих потускневших глазах напротив застыли отголоски безумств, что были совершены в прошлом,тех пережитых минут. Порой эти лица, отражающие прежнего тебя, хочется разбить также, как и зеркало, что отражает тебя нынешнего. Ты морщишься, но смотришь, иногда с тоской, иногда с улыбкой. Но когда-нибудь всё же разобьешь эти связи, не выдержишь, так бывает чаще всего, но что у тебя осталось от прошлого, кроме этих зеркал? Нужно ли тебе что-то от прошлого? 
Алкоголь, воспоминания и короткий обзор «что же с нами стало». Любовь, наркотики, болезни, операции, кого-то в прошлом месяце уже не стало,а Саша лежит в токсикологии.наши песни, наши места, какие-то совместные планы, которые осуществляются никогда
И ты всё чаще говоришь "Я занят, но всех люблю,а вот тебя-особенно". Потому что так как-то спокойнее.

На закате этой зимы,в алых лучах солнцестояния,снились странные сны.
Казалось,что я поймал за шкирку все тайны мироздания,мне открылось,что какой-то ушлый хозяйственник сэкономил на комплектующих для Самого Первого АрхиКришны. Из этого получилось воющее, грязное, семиголовое нечто, размножавшее самое себя.

Я проснулся уверенный,что идеей мозга аморфного является создание мозга кремниевого,который будет  стремиться к совершенству, тянуться к звездам . Что такого совершенного в хрупком кальциевом каркасе и маленьких телячьих глазках?

На том складе в Японии и по сей день пылится улучшенная версия тебя, меня и соседского хомяка.

Сгорая,мотылек упал в огонь. Девятый с тех пор,как я начал наблюдать за этим суицидальным порывом природы. Неторопливо я подкидывал  хворост в костер, не давая пламени опасть. Не пытался отогнать мотыльков,размахивая палкой,но не давал костру прогореть до еле тлеющих углей. Мотылек должен сгореть. Сгореть так же,как в свое время горел и я, бездумно приближаясь к смертельному жару.
Отдаться ради ТЕБЯ? Уволь,я не Иисус-не моей кровью можно искупить грехи, но питать их. Я познаю себя через жертву-жертву самому себе, а на третий день воскресну,дабы принять собственные дары.
Я любил тебя,когда нес этот крест,во имя бесконечности всего и краткости НАС, когда овцой пришел на заклание, на эту оргию под луной. Мне нужен был жертвенный опыт, сам я воздвиг тебе храм, но не алтарь. Один я стоял на пылающих плитах жертвенника, отгоняя видение твоего существования,лишь молотом в душе стучал уходящий пульс рассудка.

У души не будет радуги, если в глазах не было слез.

Ps для бедых

А счастье? Счастье вообще есть? Оно существует? Полное, настоящее?
Не его заменитель с мерзким приторным вкусом, как у заменителя сахара, а просто счастье?
Не предвкушение, а владение им?
Нет, если бы у меня не было надежды, я бы не убивался по поводу ее смерти. Можно заставить себя не любить, но как заставить себя не надеяться и не мечтать?
И если узнаю как, то останусь ли я человеком? 
Вообще жестоко показывать конфетку ребенку, а потом ее забирать.

съемка без фильтра

Доверие -  двойственное чувство. С одной стороны тебя успокаивает, что ты можешь рассказать кому-то о своих тревогах, с другой – на людей слишком опасно полагаться. Доверие – это сепаративный, единичный товар. Окружающим ты раздаешь по кусочку, кому-то больше, кому-то меньше. Когда тебя предают, этот кусочек исчезает безвозвратно и никогда не восстановиться, как нервные клетки. Доверие нельзя вернуть или завоевать. Если ты полагаешься на кого-то нового, то кусочки, выданные твоим старым друзьям, становятся меньше, а из-за предательства одного – не доверяешь остальным.

режим--"дети"

Дань, а кем ты хочешь стать?
Я хочу стать продавцом воздушных змеев или скупщиком детских снов.
Но больше всего я хочу стать ловцом во ржи.
Это когда много детей бегают по полю, где растёт рожь,
золотая и мягкая,все окутано легким сладковатым запахом,а за полем начинается темное ущелье, у которого не видно дна. Когда дети увлекаются, они могут упасть в пропасть,а я их спасу. Это будет моя профессия.
Много взрослых людей говорит мне, что нет такого занятия,а думать об этом-ребячество.
Но я не хочу взрослеть, ведь когда взрослеешь,приходится умирать. А это несколько скучно.
Хочу работать раскидывальщиком росы по траве,метеоритов по небу,от должности заместителя генерального чародея не откажусь.
Почему я должен сидеть в серых, душных коробках, пялиться в монитор на строки, символы, портить глаза,глядя на мерцающий экран? Лучше я кисточкой почищу луну от звездной пыли.
Мой фрак нефтяного оттенка висит в шкафу.(Бугимен не трогает его, Бугимен,как и я боится фраков). Ты скажешь,что моя работа самая низкооплачиваемая на today ,но это не мешает мне каждое утро, во время кровавой агонии рассвета выходить в поле и выхватывать детей из лап гулкой темноты.
Скоро мне дадут премию осколками солнечного зайца, мы выкарабкаемся

не детям

Жил да был один человек. Поганенько так жил,неказисто. Ругал за это власть, президента, товарищей, коллег, дурную наследственность, Бога и черта, ЖЭК, вишневый компот и консьержку   Клавдию.
Так он долго прожил. Но, однажды, его начало подташнивать,как тошнит вас при виде дохлой кошки. Долго он не мог понять, в чем же причина этой тошноты?Ходил к врачу, где ему велели не тратить время доктора, искал в гугле, но не находил. Обнюхал все квартиру,но ничего так и не обнаружил,ибо нечего было обнаруживать.
В какой то день,когда этот человек проходил мимо лужи около дома, его затошнило сильнее обычного. Он присел на корточки и вгляделся в мутную воду с разводами от бензина, мокрой посыпкой и фантиком от жвачки. Он смотрел на своё отражение,видел свою потасканную наружность, мелочность и ворчливость,стремление в никуда.
Но он ни на секунду не предположил,что дохлая кошка таится в нем. Напротив, он хмыкнул и приподнявшись раздосадованный пошел дальше.

затвор

В детстве я обожал прикладывать ракушку к уху и слушать море.Оно плескалось внутри раковины, гудело,шуршало солью, скрежетало криками чаек, тревожа гальку темным прибоем.
В шесть лет я разбил самую большую ракушку в доме,что бы море растеклось по квартире,по городу, что бы море было везде,куда ни падет взгляд. Что бы увидеть море из ракушки своими глазами.
Я разбил ракушку, но желаемого в ней, так и не нашёл. Ни капли.
Теперь мне 15,чертову кучу раз я был на море,но больше оно для меня не звучит. Я пытаюсь найти его в старых коробках, пыльных чердаках, под тумбочкой, в бабушкиной шкатулке и за диваном.
Я чувствую его,как будто оно живет во мне.
Рано или поздно,я точно уйду за край моря, к своим Карибам.

1/8000

"Вот бы фотографировать,как видишь..."
Одна из миллионов дерьмовых цитат,что пишутся для таких же дерьмовых сообществ.
Ты нажмешь "лайк" и "рассказать друзьям", даже не подумав,  как бы выглядел снимок полностью схожий с реальностью. Твое дефективное лицо, жирный блеск, алые прыщи не украсят фотографию, напротив, ты спрячешь этот файл в самую дальнюю папку своего компьютера,а все претензии предъявишь держащему камеру, ведь собственные недостатки признать ты не можешь.
Ты оскорбляешься, услышав о вмешательстве ФШ в снимок. Ты красавец, мама не могла ошибаться,а кожа твоя гладка,что поверхность озера Мотосу.

провинциалам

Люблю маленькие города. Закупоренные в своей отдаленности от мегаполиса, умирающие в одиночестве,они выдавливают из себя людей, как туберкулезники харкают кровью. Я наслаждаюсь ощущением безвыходности,что царит здесь. Дряхлые существа в рваных перчатках медленно передвигаются по улицам, дома теряют тяжелые куски бетона, постанывают на морозе. Времени тут не существует. Монотонность бодрствования и сна, жизни и смерти. Выглянув в окно,нельзя с уверенностью сказать, вечер сейчас,или утро.
Грязь и нищета-спутники большинства живущих в этом городе. Те, что не вминают шинами внедорожника в землю себеподобных, сами тонут в вязкой маслянистой глине. Свободы нет ни у кого из живущих здесь. Весь выбор ограничивается двумя цветами дивана, названием газеты, рисунком на почтовой марке.