POP

Думаю, что этот долбаный фонарь непременно сведёт меня с ума: когда-нибудь потом, позже. Густая чернота ночи, свет -кусок масла, бутафорский, фальшивый, ненужный - привычный склизкий  сообщник.  Он светит и ему плевать, что я думаю о нем. Он нахально существует вне зависимости от моего мира, в котором пребывает. С одинаковым безразличием он пялится на всё, что я ему ни предложу. Грохнуть бы его. Разбить. Шарахнуть булыжником. Швырнуть его из мрачного желе. Пальнуть - так, чтобы вдребезги. 

Правда состоит в том,что я пытаюсь быть тем,кем стать не смогу никогда,найти то,что мною потеряно не было. Нелепо пытаться вспомнить сон, который никогда не снился,  только лишь поверив тому, что не присниться он не мог. От детской веры в собственную исключительность остался поросший мхом обломок, грязный булыжник,что так и не превратился в слоновую кость.

Нелепо конечно,но я живу в доме,фасад которого издевательски выкрашен в гламурный химически-розовый  цвет, изнанка же осталась прежней, будто исподнее, которое всё равно никто не увидит. кроме "своих", а их в расчёт не принимают. Он похож на стареющую вокзальную проститутку, которая рада, что заполучила хоть кого-то и это проблема не её - этого кого-то.  Внутри скрипучая лестница, стены в облупленных советских тонах и разномастные железные двери, аки в тюрьме. Непонятно: они защищают тех, кто сидит за ними или тех, кто пребывает снаружи? Зависит от того, с какой стороны пребываешь. Похороны, словно комедия - покойника проносят стоя, у подъезда две облезлые табуретки - подиум для последнего выступления, перед розовым домом. Очень не хватает стразиков, блёсток и крашенных перьев в горшке.

В моей телефонной книге почти 200 абонентов. Кто все эти люди? Как зовут их близких? Что они едят на завтрак? Какого цвета у них глаза? Понятия не имею. Телефон можно смело выбросить. Ни одного звонка - просто так, не по поводу, не по случаю приболевшей бабушки или хворого брата, свата, тёщи, а потому, что кому-то приспичило услышать мой голос и поболтать ни о чём. А что ты хотел? Действительно получает  только отдающий. И то вызываает подозрения. И не нужно мне говорить про работу, жутко благородную и всё такое. Большинство - не в состоянии запомнить имя и отчество, того, кто их лечит, не хотят утруждать себя этим, а я их уже не пытаюсь поправлять, соглашаясь быть Денисом и Дмитрием, Евгением и Виктором